Проблему взаимоотношений власти и интеллигенции пережили все страны мира. Свидетельством тому является судьба Сократа, Галилея, Улугбека, Абая, Магжана, Мухтара.

Сегодня мы строим новый суверенный Казахстан. Выполнение этой задачи без возрождения интеллигенции невозможно. Потому ныне вопрос об интеллигенции приобретает особую актуальность. Это вопрос о роли науки и культуры, о роли интеллектуального, сознательного фактора в ходе строительства правового государства, о развитии духовности, о повы­шении социальной активности и ответственности каждого человека. Вопрос о повышении политической, идеологической, эмоциональной культуры. С этих позиций совершенно необходимо посмотреть на некоторые явления, имевшие место в формировании и развитии казахской интеллигенции, о ее судьбе, роли и назначении в обществе.

По устоявшемуся в обществоведении мнению—студенчество в социальной структуре общества составляет прединтеллигенцию, и тем самым примыкает к интеллигенции. В связи с этим небезынтересным для них является обсуж­дение вопроса о том, что же такое интеллигентность? Характеристика ума, поведения, воспитания? Или, может, нечто врожденное?

Ныне проблема интеллигенции продолжает оставаться ключевой в отечественной истории. Единства взглядов по данному сложному социаль­ному феномену среди ученых не достигнуто. С одной стороны, есть люди, усомнившиеся в самом факте существования интеллигенции¹. С другой — имеется огромное количество определений этого понятия. По концептуаль­ным признакам они включают в себя несколько совершенно разных подходов к проблеме.

Первая группа исследователей традиционно определила интеллиген­цию как социальную общность, имеющую соответствующий образователь­но-квалификационный уровень и занятую, преимущественно, умственным трудом. Но жизнь не стоит на месте. Новейшие достижения науки и техники, внедрение прогрессивных технологий вызвали интеллектуализа­цию производства, ускорили стирание граней между умственным и физи­ческим трудом. Появились рабочие профессии, где умственный труд уже превалирует над физическим. Поэтому можно считать, что выводы этих исследователей перестали соответствовать практике.

Суть другой концепции заключается в том, что ее авторы за главное берут не характер труда интеллигенции, а ее функциональное назначение. Интеллигенция, считают они, отличается от других социальных групп и общностей только тем, что она управляет людьми и ответственна за совер­шенствование важнейших компонентов общественных сфер.

Есть еще одна позиция, по сути, объединяющая ранее изложенные определения и дополняющая их новым элементом, а точнее, творческим началом в деятельности интеллигенции. Главным и определяющим в пред­назначении, сути и социальной практике интеллигенции, — считают сто­ронники этой концепции, — была и есть эвристическая направленность. В их труде гармонично сочетаются традиции новаторства, причем творческое  начало является главным. Благодаря этому она способна плодотворно раз­вивать интеллектуальный потенциал общества и находиться у истоков нового витка социального прогресса. Эвристичность как сущность и черта интеллигенции объективно предопределяет уровень знаний, профессио­нально-квалификационной подготовки, а также функциональные обязан­ности.

Отдавая должное проделанной исследователями работе ни сколько не умаляя их вклад, считаем, что определение интеллигенции по образова­тельному признаку, по характеру, содержанию труда и творческому потен­циалу недостаточно для полного раскрытия ее природы.

Некоторые интеллигенты рабочему человеку великодушно разрешают варить сталь, крестьянину — растить хлеб, а себе оставляют «право» на серые фильмы, малоинтересные книги, скучные спектакли. Разве таких людей можно назвать интеллигентами?³- Задавая подобный вопрос, один из авторов в защиту своих взглядов приводит высказывание Клима Самгина, персонажа произведения М.Горького. Тот утверждает, что в России «есть категория людей, которых не мог создать даже высококультурный Запад». Он имел в виду тех интеллигентов-борцов, чья участь — тюрьма, ссылка, каторга, пытки, виселица...

Но есть у Горького другие суждения — прямо противоположные. В особенности, в период реакции после первой русской революции. Он с негодованием писал тогда о гнилости, дряблости, дрянности интеллиген­ции. Нельзя не заметить, хотя оценки даны одному и тому же социальному феномену—«российской интеллигенции» одним и тем же человеком, но они имеют диаметрально противоположное содержание. В чем тут дело?

Очевидно, во внутренней противоречивости, сложности, разнородности самой интеллигенции. Й сегодня нам от этого никуда не уйти. Разве мы не можем назвать интеллигентов — реакционеров по своим убеждениям, демократов, либералов, националистов, шовинистов, идеалистов, материа­листов, верующих и т. д.

Так что, с исторической точки зрения, вряд ли верно отнести к интеллигенции только лишь одних социальных новаторов, революционных под­вижников или, как однажды выразился А.Герцен, «передовую фалангу человечества», которая «первая освещается восходящей идеей и первая побивается грозой». Наряду с ней есть и мечущаяся интеллигенция, и консерватив­ная, и, так сказать, интеллигенция со знаком минус, стремящаяся вертеть «колесо истории» впять, либо под это колесо бросающаяся.

Интеллигенция, на наш взгляд, прежде всего — категория нравственная. Конечно, важны уровень образования, квалификация, разум, пытливость ума, уровень развития, творчество, но, прежде всего, нравственность, совестливость человека, его тонкая связь со временем, если угодно, совсем человечеством.

Так, рассматривая вопрос о том, какими качествами должны обладать интеллигенты, К.Маркс подчеркивал, что главным их свойством, принци­пом деятельности является способность защищать правое дело, способность поставить общественные интересы над интересами своего очага. И только тот, кто придерживается этого принципа, достоин звания интеллигента.

«Интеллигентность... вообще не элемент, она — принцип»

Гражданственность — вот что всегда отличало настоящую интеллиген­цию от ее утилитарной части — борющаяся за свой домашний очаг. Вспом­ним, как упорно А.Герцен настаивал на мысли о том, что и писатель-художник, и ученый должны обладать чувством ответственности за судьбы своей Родины, человечества. Так что не просто эрудиция, не сама по себе принадлежность к «цеху ученых» или к литературному «клану», не слу­жебная включенность в «культурный процесс», а именно гражданствен­ность, в высшем значении этого слова, выступает критерием подлинной интеллигентности. Причем гражданственность выражается, прежде всего, в том, насколько честно, умело, талантливо делает человек свое дело. Недаром в Индии и в других странах Востока считают ошибочным опреде­ление интеллигенции по образованию. Они утверждают, что интеллиген­тность — это не грамотность, не нахватанность в знаниях, не наличие диплома, не квалификация, а состояние духа и мысли.

Известно, что сила и спасение народа заключается в его интеллигенции, в ней, которая честно мыслит. Как формировалась, какой была наша, казахская интеллигенция до Октябрьской революции?

Как пишет Турар Рыскулов, один из известных государственных и партийных деятелей Казахстана: «До революции 1905 года среди казахского населения можно было отличить два вида интеллигенции.

Одни—интеллигенты, персонально выдвинувшиеся из остальной среды в разное время, вроде Чокана Валиханова, Ибрая Алтынсарина... Правда, немногочисленные, получившие русское образование и связанные с русской интеллигенцией, которые стремились при содействии русской власти при­близить казахов к европейской культуре. Другие —получившие воспитание в татарских, башкирских и других мусульманских школах, стремящиеся путем распространения культуры Востока просветить казахский народ». К" этому можно добавить еще интеллигентов южных регионов Казахстана, испытавших некоторое влияние узбекской культуры.

Перед Октябрьской революцией казахи имели очень тонкий слой обра­зованной интеллигенции: около 100 человек имели высшее и незаконченное высшее образование, порядка 1000 являлись выпускниками гимназий, про­гимназий училищ, а также было несколько тысяч людей с восточным образованием в религиознойоболочке. Это, конечно, мало, но именно они и, в частности, те из них, которые получили европейское образование, формировали своеобразный политический климат в годы гражданских междоусобиц. Именно этот тонкий слой был чрезвычайно плодородным, кроме того, до сравнению с нашими другими среднеазиатскими братьями, он был довольно значительным. Вот почему именно интеллигенты-казахи тогда играли очень важную роль в судьбах всего Туркестана.

Основные усилия наша интеллигенция в начале века направляла на просвещение, создание литературного казахского языка, ограждение его от русского, татарского, узбекского влияния, борьбу против переселенческой политики Столыпина, эволюционному переходу к оседлому образу жизни, созданию культурных очагов, выбору цивилизованных ориентиров.

Отметим, что парламентскую борьбу в качестве членов Дум за решение аграрного вопроса, за демократизацию управления казахским краем пере­довые представители казахской интеллигенции начали еще в конце XIX века. Наиболее последовательно в этом направлении трудились крупней­шие юристы члены Дум Ахмет Биримжанов, Бахытжан Каратаев, Джаханша Досмухаметов и др.

В 1970г. в статье «Казахи» крупнейший политический деятель Алихан Бокейханов отмечает наличие двух политических течений в казахской степи. Одно — взявшее ориентацию на Бухару и Туркестан, традиционное понисламисткое течение. Это направление проповедовали различные дея­тели ислама, воспитанные в медресе Казани, Бухары, Уфы. Они пытались повернуть взоры, казахов на Восток.

Второе течение—пантюркисткое и модернисткое направление, но ори­ентированное, в основном, на цивилизованный Запад. К этому течению относились выросшие в русской среде представители казахской интелли­генции, руководимые Алиханом Бокейхановым.Ахметом Байтурсуновым, Жакыпом Акпаевым, Алиханом Ермековым, Мыржакыпом Дулатовым. Эта группа проявила политическую сдержанность, осторожно реагировала на действия царского правительства, понимая преждевременность начала открытой борьбы против могучей Российской империи. Поэтому, прежде всего, они приложили все усилия для того, чтобы поднять самосознание народа и подготовить его для действия в целесообразных условиях. Они возлагали надежды на возможность соглашения с русской либеральной и левой партиями. Добавим сюда и третье направление, ориентирующееся на Европу через Петербург. Было бы, конечно, неправильным не отметить и крестьянско-демократическое направление национального движения на­кануне Февральской и Октябрьской революций, сосредоточившееся вокруг журнала «Айкап» в 1911-1915 гг. Возглавляли данное направление Мухаметжан Сералин, Сакен Сейфуллин, Султанмахмут Торайгыров, Беймбет Майлин, Сабит Донентаев и др.

Во главе всех этих течений стояли очень даровитые люди, однако мало кто из них надеялся на то, что в обозримом будущем возможно создание Казахского национального государства, и потому они не имели каких-либо четких программ по государственному устройству Казахстана. Крушение Российской империи, Февральская, а затем Октябрьская революции застали их в некоторой мере врасплох. И они в спешном порядке приступают к выработке плана государственного устройства казахского края.

Идеи были самые разные: одни представляли будущее в виде великого и разноязычного Туркестана—государство кипчакского типа—с включением в него казахов, киргизов и каракалпаков. Другие — мечтали о Великом Казахстане с включением в него большого куска приграничных сибирских территорий. Третьи представляли Казахстан в форме федерации на жузовой основе. Четвертые видели Великий Туркестан в виде федерации каза­хов, узбеков, башкир и т. д.

Конечно, изучение и восстановление в деталях всех обстоятельств этих проектов — дело будущих историков. Для этого необходимо тщательно проанализировать программные документы партий действовавших в тот исторический отрезок времени. Поскольку и к изучению истории, деятель­ности, программ и тактики этих партий также только приступаем, мы ограничимся приведением общих сведений о них.

Партия «Алаш». Начало ее формирования относится к 1913 году. Окон­чательное же оформление партии с принятием ее программных докумен­тов происходит в декабре 1917 года. У истоков и в руководстве этой партии были А.Бокейханов,А.Байтурсынов, М.Дулатов, Э.Омаров, А.Жаждыбаев, Т.Бирмаканов, А.Турмухаметов. Они же являются авторами и составителя­ми программы партии «Алаш». О ее характере и социальной природе среди исследователей по сей день отсутствует единство мнений.

Так, есть историки, считающие партию «Алаш» — буржуазно-демокра­тического направления; партией кадетского толка; мелкобуржуазного со­держания; буржуазно-демокрэтического направления. Отдельные истори­ки считают «Алаш» не партией, а движением. Кроме того, следует отли­чать движение «Алаш», партию «Алаш», правительство «Алаш». Централь­ным органом являлась газета «Казах».

Казахская социалистическая партия «Уш жуз». Образована в декабре 1917 года, практически одновременно с предыдущей партией. Председателем ЦК партии был М.Айтпенов, заместителем председателя—К.Тогысов, секретарем —Ы. Кобеков. Центральный орган—газета «Уш жуз», редактором которой был известный юрист К.Тогысов. Программа данной партии, опубликованная в декабре 1917 года, по своим основным положениям диску­тировала с таковыми положениями партии «Алаш».

Туркестанская социалистическая партия «Ерк». Образована весной 1919 г. Инициатором ее создания были казах Жанузаков, башкир Валидов, узбек Арипов. Окончательное оформление и становление партии продолжалось вплоть до 1926 года. Особенность данной партии заключается в том , что в ее программе поднимаются проблемы не одного, а нескольких народов и национальностей. То есть ее руководители вышли за рамки узко националь­ных интересов и сумели поднять, поставить, согласовывать межнациональ­ные, общенародные интересы.

Нельзя обойти вниманием и деятельность исламской партии «Шуро и Исламия», имевшей определенное влияние на интеллигентские силы Тур­кестана, в том числе и казахскую интеллигенцию. Некоторые сведения о судьбе тюркских народов и их государственности можно получить, изучая историю и программные документы «Тюркской партии федералистов», известной в истории как партия муссаватистов Азербайджана. «Тюркская партия федералистов, — написано в ее программе, — как партия демокра­тическая и опирающаяся на трудовую массу, стремится защищать экономи­ческие классовые интересы тюркской трудовой массы и национально-куль­турные интересы всех тюркских и других народностей, исповедующих ислам в России. »

. Порожденные объективной необходимостью той исторической эпохи, большинство этих идей о государственном устройстве Казахстана плохо сочеталось с политическими, экономическими, географическими, культур­ными реалиями того времени, неся в себе значительную долю политической импровизации.

Целую полосу в истории казахской национальной интеллигенции со­ставляют семь с лишним десятилетий Советской власти, которые ознамено­вались противоречивыми, взаимоисключающими тенденциями в развитии ее судеб. С одной стороны, за эти годы в Казахстане вырос крупный отряд специалистов с высоким уровнем профессионально-квалифицированной подготовки. С другой –диктат правящей партии и ее идеологии, сопровож­давшийся репрессиями, не позволили интеллигенции до конца раскрыть свои созидательные возможности. Советская система видела в казахской творческой интеллигенции, и весьма справедливо, своего будущего судью, поэтому она отторгла интеллигентных людей казахского края.

Общеизвестно, что в результате гражданской войны, междоусобиц, иезуитской политики большевиков был снесен почти весь плодородный слой интеллигенции России, в том числе азиатов, а так как в числе последних наиболее европейско-образованной была казахская интеллигенция, мощ­ный удар был нанесен именно по ней, и интеллектуальный гумус был

сметен.

Много было написано о бережном, внимательном отношении Советской власти к специалистам. Но политика большевиков во взаимоотношении с интеллигенцией была противоречивой и непоследовательной. В статье «Как организовать соревнование» в январе 1918г. В.И.Ленинпровозгласил общую единую цель — «очистки земли российской от всяких вредных насекомых». «..В каком квартале большого города, на какой фабрике, в какой деревне... нет... саботажников, называющих себя интеллигентами»¹⁶. Особо большой яростью В.И.Ленин обрушился на «около кадетскую» интеллигенцию. Все научные круги, все университетские, все художес­твенные, литературные, да и все инженерные. Кроме крайних писателей, кроме богословов и теоретиков социализма, вся остальная интеллигенция, 80% ее, и была «околокадетской». Сюда, по мнению Ильича, относился, например, Короленко—«жалкий мещанин, плененный буржуазными пред­рассудками», «таким «талантам» не грех посидеть недельку в тюрьме». Об отдельных арестованных группах интеллигентов мы узнаем из протестов М.Горького. Например, 15 сентября 1919г. В.И.Ленин отвечает пролетар­скому, писателю: «...для нас ясно, что и тут ошибки были», но — какое бедствие, подумаешь! Какая несправедливость!» и советует Горькому не тратить себя на хныканье сгнивших интеллигентов.

За годы коммунистической диктатуры была установлена широкая социальная профилактика. Вот как мыслит по этому поводу один из начальников Беломорстроя —Лазарь Коган: «Я верю, что вы лично ни в чем не виноваты. Но, образованный человек, вы же должны понимать, что проводилась широкая социальная профилактика». В самом деле, ненадежных попутчи­ков, всю эту интеллигентскую гниль и шать — когда же сажать, если не в канун войны за мировую революцию? Когда большая война начнется—уже будетпоздно. Становится жутко оттого, как легко и просто раскрывается

логика репрессий.

Соратники В.И.Ленина, которые руководили строительством социалистического общества, не менее категорично и бесповоротно решали судьбу интеллигенции.

«Я целиком за (подчеркнуто нами — А.А.) привлечение беспартийных интеллигентов к советской работе, — писал Сталин 29 мая 1925 года в письме, направленном в Алматы и сыгравшем роковую роль в судьбе казахской интеллигенции.—Наркомзем, СНХ, кооперация и прочие хозяй­ственные органы, — продолжил он, —должны всемерно использовать этих людей, исподволь советизируя их. Я также за то, чтобы беспартийные интеллигенты были привлечены кделу насаждения киргизской культуры. Составление учебников на киргизском языке—главное поприще, на котором должны быть использованы эти люди в области культуры. Но я решительно против того, чтобы беспартийные интеллигенты были допущены к делу борьбы на политическом и идеологическом фронте. Я против того, чтобы беспартийные интеллигенты занимались политическим и идеологическим воспитанием киргизской молодежи. Не для того мы брали власть, чтобы политическое и идеологическое воспитание молодежи предоставить бур­жуазным беспартийным интеллигентам. Этот фронт должен быть остав­лен целиком и без остатка за коммунистами...».

Видимо, содержание письма, ход сталинских мыслей, их истоки и губя­щая все живое, прицельность на года и десятилетия вперед требуют специального исследования. Но бесспорным остается факт, что письмо стало прямым указанием для начала карательных мер против казахской национальной интеллигенции. Первыми жертвами репрессий стали луч­шие сыны казахского народа—Ж.Аймауытов, А.Байтурсьшов, М.Жумабаев, М.Дулатов. Длинен этот горький и трагический список...

Объявив казахскую национальную интеллигенцию враждебной Советской власти, в бывшем СССР делалось все, чтобы в новых поколениях людей, лишенных объективной информации и одурманенных официальной про­пагандой, сформировать мнение о представителях интеллигенции как о реакционных политических и государственных деятелях, сыновьях баев и помещиков, наживавшихся якобы на эксплуатации трудового народа.

В Казахстане со стороны большевистской власти периодически организо­вывались кампании борьбы против национализма, главное острие которых было направлено против интеллигенции.

Первая кампания охватывает период конца 20-х — начала тридцатых годов. Подробно о ее направлениях, драматических итогах можно ознако­миться, прочитав «Заключение Комиссии ЦК Компартии Казахстана по изучению творческого наследия Магжана Жумабаева, Ахмета Байтурсынова и Жусипбека Аймауытова.»

Вторая кампания борьбы против национализма имела местом 40-е и 50-е годы. Роковую роль в этом сыграло письмо Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма». Тяжелый урон нанес в сороковых и пяти­десятых годах культуре и науке Республики целый ряд партийных реше­ний. Постановления ЦК ВКП(б), принятые в 1946 году по идеологическим вопросам, в том числе «О журналах «Звезда» и «Ленинград»» и «О реперту­аре драматических театров и о мерах по его улучшению», послужили методологической основой для ряда постановлений ЦК Компартии Казах­стана. Подробно об этом можно узнать, прочитав «Заключение Комиссии ЦК Компартии Казахстана по изучению постановлений по вопросам литерату­ры и искусства, принятых в период 30-40-х и начале 50-х годов».

Если можно было расстроить умы людей новых поколений, то никак нельзя навсегда вычеркнуть из истории все то доброе и полезное, что было сделано, посеяно в Отечестве этими замечательными людьми.

Они служили Казахстану с честью и пользой. Наглядным примером такого служения была жизнь и деятельность представителей казахской интеллигенции. По свидетельству современников и исследователей, это были умнейшие и просвещеннейшие люди своего времени. Во многих из них счастливо сочетались блестящая образованность, утонченная культура, прирожденное свободомыслие, глубокий, не показной патриотизм, редкие таланты и неистощимый дух исследователя.

Первым из них назовем Миржакипа (Мир-Якуба) Дулатова (1885- 1935гг.). По философскому воззрению, политическому убеждению и практическим .  действиям он напоминает Махатму Ганди. Всю свою сознательную жизнь М.Дулатов проповедовал «философию ненасилия». Широта его интересов не знала границ и поражала современников. Он был журналистом, писате­лем, публицистом, историком, лингвистом, тюркологом, филологом, геог­рафом, педагогом, поэтом, композитором, государственным деятелем, мысли­телем. Он — автор народного гимна казахов. В годы ссылки в Карелии он осваивает профессию врача. Тем самым он не только духовно, но и физичес­ки лечит своих товарищей по несчастью. Им написан также учебник по математике. Скончался в Соловецком лагере узником 5 октября 1935 года. Сегодня значение жизни и деятельности этого крупного философа. Востока вышло за рамки интересов Казахстана и приобрело мировую значимость. Свидетельством тому может послужить исследование ученого Токийского университета Уямо Томихико. Предметом его научной диссертации выступает проблема «Мировоззрение казахских интеллигентов в начале XX века: О книге Миржакипа Дулатова «Оян, казак» («Проснись, казах»)».

Приступая к изучению проблемы, японский ученый руководствуется двумя основными тезисами. Первый. Средняя Азия и Казахстан являются не только окраиной царской России и бывшего Советского Союза, наряду с этим этот край выступает местом скрещивания трех «миров» — Центральной Евроазии, мусульманства, российского советского строя. Поскольку эти три «мира», их взаимосвязь и взаимовлияние, между собой и окружающим миром постоянно подвергаются изменению, они должны быть предметом исследования, Второй. Средняя Азия и Казахстан не являются моно содер­жательной субстанцией, как полагают многие зарубежные ученые. Наобо­рот, здесь проживают многие нации, здесь действуют разнообразные поли­тические силы и социальные группы. В этом сложность и значимость этого края.

На основе этих двух правил Уямо Томихико подвергает анализу «Оян Казак» («Проснись, казах»), «Бакытсыз Жамал» («Несчастная Жамал») и др. произведения Миржакипа Дулатова. Подобный научный подход дает воз­можность японскому ученому на базе исследованных работ выявить особен­ности формирования общественной мысли и политических взглядов казах­ской интеллигенции в начале XX века.

Считаем нелишне привести отдельные выводы японского ученого. «Дулатов по своему пониманию мусульманства был близок к идеям

жадидизма. Он был далек от панисламизма и пантюркизма» (перевод

с казахского наш — А.А.).

«Дулатов был строгим критиком царизма, но он не был во враждебном отношении с русским народом. Он верил в достижение казахами современ­ной цивилизации через Россию».

«Дулатов судьбу и будущее народа связывал совладением достижений науки и техники. Признавая особую роль интеллигенции в распростране­нии науки и образования среди масс, призывая интеллигентов работать, не покладая рук. Большую надежду он возлагал на молодежь, призывая ее не терять зря времени. Предметом особой заботы Дулатова были проблемы укрепления национального единства».

«Дулатов, во-первых, считал себя казахом, во-вторых, мусульманином, в-третьих, гражданином России. Идеологию обновления казахского общес­тва он нашел, прежде всего, у русско-европейской цивилизации, а затем у мусульманской...».

Сложен и тернист жизненный путь Магжана Жумабаева (1898-1938гг.), Он принадлежал к тому поколению поэтов, которые первыми в Средней Азии и Казахстане взяли на себя инициативу соединения двух потоков культур—восточной и европейской. Среди его любимых поэтов, наряду с Абаем, были А.С.Пушкин, М.Ю.Лермонтов, А.А.Блок и другие. Он перевел Гете, Гейне, выступал за тесную связь литературы с жизнью народа, при этом исходил из идей просвещения, свободы и демократии.

Великий критик В.Брюсов называл Магжана Жумабаева «казахским Пушкиным». По стилю поэтики он был близокк «символистам». Многие его произведения по духу напоминают А.Блока, С.Есенина, А.Белого, М.Булгакова, Б.Пастернака, А.Ахматову, Бальмонта. Им были переведены на казахский язык труды В.И.Ленина, произведения М.Горького, В.Иванова, Д.Мамина-Сибиряка, А.Толстого и др.

В1929 г. его необоснованно осуждают на Шлет тюремного заключения. По ходатайству М.Горького и Е.Пешковой в 1936 г. М.Жумабаев был досрочно освобожден из заключения. Тем не менее, в следующем году он был вновь арестован и 19 марта 1938 г. расстрелян.

С великим сожалением приходится отметить тот факт, что «великорус­ский чванизм» русских писателей и поэтов относительно коллег—казахс­ких литераторов Шакарима, Магжана, Жусипбека, Султанмахмута... не дает им возможности сосредоточиться на переводе произведений послед­них, как это было сделано с Байроном, Гете, Гейне.

А «великорусский чванизм» русскоязычных писателей, смотрящих на переводы казахских писателей и поэтов как на вещи второстепенные, не дает им понять, овладеть и оценить всю глубину их философии и красоты. Потому, видимо, наш земляк — литератор В.А.Федотов мечтает о том, «чтобы русские переводы Магжана Жумабаева по уровню и содержанию были как казахские переводы Магжана М.Лермонтова, А.Фета».

Видный деятель культуры Казахстана Ахмет Байтурсынов (1873-1937гг.} задолго до Великой Октябрьской социалистической революции приобрел широкую известность как просветитель, ученый лингвист, тюрколог, та­лантливый переводчик русской поэзии, автор ряда учебных пособий. За энциклопедический ум и разносторонний талант со стороны виднейших русских писателей он был назван «казахским Ломоносовым». За политичес­кую «неблагонадежность» неоднократно арестовывался царской охранкой, а на протяжении семи лет g 1910 по 1917 годы — находился под надзором полиции. Один из лидеров Алаш Орды, редактор газеты «Казах».

В июне 1929 года был арестован и осужден коллегией ОГПУ и выслан в Архангельскую область. А его жена и дочь были сосланы в Томск. В1934 году по ходатайству Е.Пешковой, работавшей тогда в комиссии Красного Креста, А.Байтурсынов был освобожден, вернулся в Алматы. Однако 8 октября 1937 года был арестован по ложным обвинениям и расстрелян.

Одним из ярких представителей творческой интеллигенции Казахстана является Жусипбек Аймауытов (1889-1931 гг.). Романист, драматург, перево­дчик, политический деятель, его художественные произведения отличают­ся идейностью, богатством эстетических красок, мастерством художественного изложения, выразительностью языка, изяществом стиля. Названный «казахским Ушинским», он особых успехов достиг на поприще педагогики и психологии, искусства. Ж.Аймаутов — автор учебников «Педагогика» и «Психология», более 10 пьес, 4 романов и более 50 повестей, перевел произведения А.С .Пушкина, Н.В .Гоголя, Л.Н.Толстогои др.

В1925 году Ж.Аймаутов был привлечен по навету к суду и исключен из рядов партии, но вскоре оправдан. Однако в 1929 году был вновь арестован якобы за участие в подпольной националистической организации и в 1931 году расстрелян.

Первый казахский ученый-биолог, агроном, писатель, поэт, педагог, медик, Жумахан Кудерин родился в Аягузском уезде в семье судьи. Окончил  сельскохозяйственный факультет   Среднеазиатского государственного университета в 1922 году. Он изучал природу яда змей, использовал его в медицине, изучал тибетскую медицину. В двадцатые годы, поскольку осу­ществлялся перевод арабского шрифта на латинский, Ж.Кудерин написал учебник «Ботаника» на арабском и латинском шрифтах. В 1920 году Ж.Кудерин в знак протеста за репрессию участников Черкасской обороны вышел из партии большевиков, в которую он вступил еще задолго до установления Советской власти в Казахстане. И следует отметить, что это во многом предопределило его дальнейшую судьбу. В1938 году в феврале расстрелян по ложному обвинению.

К сожалению, нет возможности рассказать во всей полноте обо всех жертвах репрессий. По данным академика М.Козыбаева, за годы Советской власти было репрессировано 101 тысяча, расстреляно 27 тысяч представи­телей казахской национальной интеллигенции. Из них реабилитировано всего лишь около 40 тысяч человек.

Трагедия казахской интеллигенции и казахского народа не завершается репрессиями 20-30-х и 40-50 годов. Впереди были декабрьские события 1986 года, т.е. преследования, наказания, унижения восьмидесятых годов. Об этих событиях в последующих темах будет специальный разговор. Но здесь отметим, что «Декабрьские события», как и «Карабахский конфликт», оттолкнули от Казахстана многих деятелей советской культуры, представи­телей интеллигенции, спровоцировали взаимное отчуждение. Одни откро­венно испугались, другие—поспешили зачислить всю казахскую интелли­генцию в разряд оголтелых националистов, а третьим просто-напросто оказалрсь не до своих бывших друзей — перестроечные страсти, большая политика «заели».

Если бы тогда «музы» попытались вмешаться, всем бы миром взялись за поиски выхода из кризиса, не ограничивались бы увещеваниями или исте­ричным кликушеством, возможно, и сценарий последующих событий был бы менее кровавым. Ведь еще впереди были Карабах, Тбилиси, Баку, Вильнюс, трагедия Молдовы, Южная Осетия, Ош, Фергана, Таджикистан, Грузия.

События последних лет в СНГ подтвердили: оселок национальных чувств — едва ли не самая радикальная проверка интеллигента на интеллиген­тность. Тут человеку приходится переступать, пожалуй, через самое ата­вистическое в себе. И нужны ясный свет разума, гуманистическая облагороженность чувств, чтобы сыновняя преданность своему народу, деятель­ная и непреходящая любовь к его культуре, к его национальным святыням не выродились в «зоологический патриотизм», недобро оскаленный против всего, что исходит от людей иной расы, иного языка, иной веры.

Между тем сущность правильно понимаемого патриотизма заключается в том, что здесь национальная гордость к своему народу, этносу переплета­ется с ненавистью ко всему, что позорит, унижает нацию. Примеры такого диалектического подхода и любви к Отечеству опять-таки мы находим у величайших сынов казахского народа, начиная от Бухар Жырау и последу­ющих интеллигентов.

Один из первых деятелей казахского просвещения, борец за культуру и свободу, поэт и мыслитель Абай с величайшим сарказмом бичевал, высме­ивал, обнажал недостатки родного народа. Важное место эти проблемы занимают в«Словах назидания», которые представляют собой философско-материалистические, общественно-политические и обличительно-сатири­ческие высказывания поэта.

«Жалкая нация, нация рабов, сверху до низу — все рабы» — эти хлесткие, как бич, слова были высказаны в свое время величайшим револю­ционером-демократом Г.Чернышевским. Это были слова, высказанные от­сутствием революционности в массах русского народа,- «Мой друг, Отчизне посвятим души прекрасные порывы...». Кто автор этих строк и кому они посвящены, знает каждый школьник. Пушкин — Чаадаеву. Но многие ли из нас знают о том, что крупнейший мыслитель П.Чаадаев вынес приговор российскому самодержавию и рабской системе крепостничества, за что по указанию царя был объявлен сумасшедшим. Вот что ответил философ на нападки современников, обвинявших его в непат­риотизме: «...больше, чем кто-либо из вас, поверьте, я люблю свою страну, желаю ей славы, умею ценить высокие качества моего народа: но ... я не научился любить свою Родину с закрытыми глазами.»

Таким образом, критические отношения великих просветителей, мысли­телей, демократов всех времен и народов к настоящему своей страны сочетались с верой, любовью и надеждой в великую будущность своей Родины.

Ныне драматически складываются в суверенных республиках судьба и жизнь иных из тех деятелей культуры, которые в угаре разгулявшихся страстей сохраняют трезвость, не хотят, чтобы их доброе имя было паролем в нечистых играх национал-карьеристов.

«Декабрьские события», кроме сотни, тысячи пострадавших, стоили жизни замечательному поэту-патриоту Джубану Мулдагалиеву. Высокон­равственная личность, он не смог пережить трагедию и унижение народа. Многие потеряли положение, должности, но не потеряли интеллиген­тность, гражданское мужество. Поэт Мухтар Шаханов, несмотря на пресле­дования, угрозы, довел расследование событий дологического конца.Писа­тель Сафуан Шаймерденов в лицо заявил партийному вождю Геннадию Колбину все, что он думает о нем, о его политике в связи с декабрьскими событиями. Гражданский поступок совершил академик С.Зиманов. Редак­тор газеты «Орталык Казахстан» Нурмахан Оразбеков сумел на второй же день после августовского переворота 1991 года во всеуслышание заявить на страницах прессы: «Да, это переворот!»

Крупный авторитет в мире филасофской науки, человек неистребимой свободы духа, Мераб Мамардашвили вплоть до своей кончины подвергался в Грузии поношению «за недостаточный радикализм». Он был одним из тех, кто считал своим святым долгом наводить, а не сжигать мосты между народами.

И Витаутас Петкявичус пришелся не ко двору в «Саюдисе», у истоков которого когда-то стоял. Известному литовскому прозаику и публицисту пришлось, что называется, «партизанскими тропами» пробираться, чтобы принять участие в диалоге собратьев по искусству в ноябре 1990г. в Москве.

В пору межнационального раздора дорого стоит нота согласия. Истинно­му интеллигенту пристало быть парламентером братства, дружбы и человечности, а не суфлером погромщиков.

В Казахстане во главе с Президентом Нурсултаном Назарбаевым делает­ся многое для углубления межнационального согласия. Свидетельством тому является вручение нашему Президенту медали и почетного диплома обладателя звания «Человек года» в декабре 1993 года. Это престижное звание присвоено ему Международной ассоциацией содействия возрожде­нию духовности «Руханият» за большой вклад в создание Экономического союза, стабилизацию отношений между государствами СНГ, дело сохране­ния мира и добрососедства.

После достижения независимости, высоко оценивая значение граждан­ского мира и межнационального согласия в Республике Казахстан, была учреждена Президентская премия мира и духовного согласия. Ее первыми обладателями стали:

Чингиз Торекулович Айтматов—выдающийся писатель современности и общественный деятель. В Казахстане, как и повсюду, высоко ценят его как хранителя духовной культуры, вносящего огромный вклад в возрождение исторической памяти народа;

Анатолий Петрович Гужвин—глава администрации Астраханской об­ласти Российской Федерации. За развитие добрососедских отношений меж­ду Россией и Казахстаном, за вклад в возрождение культуры, обычаев, языка и традиций наших соотечественников, проживающих в возглавляемой им области;

Салык Зиманович Зиманов — академик, крупный ученый в области права. За огромную законотворческую и общественно-политическую дея­тельность, направленную на поддержание стабильности, единства многона­ционального народа Республики.

К сожалению, особая драма нашего общества заключается в том что тоталитарная система привела к полнейшей деформации творческой ат­мосферы советского общества. Власть, в первую очередь, старалась привить послушные манеры интеллигенции, что, в общем-то, ей отчасти удалось. Весь процесс формирования интеллигенции проходил под жестким контро­лем идеологических учреждений партии.

Так, в конце 1927 года была создана Всесоюзная ассоциация работников науки и техники для содействия социалистическому строительству в СССР (ВАРНИТСО). Данная организация рассматривалась как «авангард революционной части советской трудовой интеллигенции». На нее возлагались задачи:

а)содействие в углублении политического расслоения советской интел­лигенции;

6} борьба с реакционными группировками внутри интеллигенции;.

в) борьба с аполитичностью среди творческих, научно-технических ра­ботников;                    —

г) борьба с вредительством среди специалистов.

Одним словом, названную организацию предполагалось использовать как мощный рычаг для воздействия на интеллигенцию в интересах строи­тельства социализма. Но при этом совершенно упускались из виду пробле­мы. Какие при этом положительные черты и качества старой интеллиген­ции были утеряны? Насколько глубоко и искренне усвоила интеллигенция новые ценности и идеалы? Какой тип специалиста формировался в недрах ассоциации из рабочих и крестьян?

Вследствие этого в течение многих десятилетий административно-ко­мандная система способствовала стандартизации, формализации, унифи­кации общественно-политической, экономической и духовной сфер жизни общества.

В результате были сформированы, воспитаны унифицированные люди-«винтики», унифицированные идеи-«догмы»; унифицированные учебники, планы, программы, методика, унифицированная авторитарная педагоги­ка; в политической сфере—жесткая бюрократическая система управления и контроля; в сфере производства—валовые показатели, процентомания; в духовной сфере—тоталитарный тип мышления; в формировании интел­лигенции изживается новаторство, в лучшем случае, оно превращается в икону: ему молятся, но ему не следуют.

«Обслуга» — так определил десятилетиями поддерживавшийся статус интеллигента Чингиз Айтматов. Над творцом, интеллектуалом был про­стерт предостерегающе-указующий перст. Авторитаризм нуждался не в праведниках, а в угодниках. В тех, кто легко менял честь на почести. Если системе не удавалось обломать, приручить интеллигента-еретика, она отторгала его. И часто крайне беспощадно. Так, победившая революция в 1922 году выслала за границу главных своих оппонентов — писателей, выдающихся философов, ученых современности. Цвет русской, да и не только русской, интеллигенции был выброшен из жизни страны. И это было актом произвола не только по отношению к высланным и репрессированным соотечественникам, но и к обществу, к законам развития культуры. И дурным примером для последующих поколений партийной бюрократии. Такие вещи жизнь и история не прощают.

Таким образом, и без того тонкий слой научной, культурной элиты, людей творческого труда после революции был истощен, обескровлен немилосердными классовыми схватками, мясорубкой сталинщины, вымо­рочностью застоя. Такое не проходит даром. Согбенность, искательность прочно впечатались в облик отечественного интеллигента. Однако и в самые беспросветные времена находились—пусть это были единицы—те, кто, оставаясь верным себе, шел на прямую конфронтацию с властью, режимом, расширяя зону грядущих перемен. Их мужество—в родословной нынешней суверенной Республики Казахстан.